Невменяемые или кара за болезнь?
Межрегиональная общественная благотворительная правозащитная организация
Комитет
     за гражданские
реальная правозащита права
Председатель "Комитета за гражданские права"
Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Бабушкин Андрей Владимирович
+7(499) 478-95-15 +7(499) 478-08-47
stenlilimited@bk.ru Ежедневно с 10:00 до 20:00 сб-вс: предварительная запись
Невменяемые или кара за болезнь?

Невменяемые или кара за болезнь?

либо руководить ими, вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики. В соответствии со ст.21 УК РФ, лица, совершившие общественно опасные действия в указанном состоянии, не подлежат уголовной ответственности.  В народе и даже среди сотрудников правоохранительных органов, судей и адвокатов таковых людей принято называть невменяемыми.  При этом в тексте той же двадцать первой статьи даже не говорится о преступлении. Невменяемый человек, а проще говоря, психически больной человек, при этом больной настолько, что не может осознавать характер своих действий и руководить ими, не может совершить преступление, то есть преступить закон. В соответствии с вышеуказанной статьёй невменяемое лицо не подлежит уголовной ответственности. И в этом можно видеть гуманистическое начало, принцип справедливости. В соответствии с нашим законодательством, как практически и во всём мире, невменяемые освобождаются от уголовной ответственности.  Но что ждёт невменяемого человека далее, после того, как его признают таковым?
    В соответствии с упомянутой выше ст.21 УК РФ к лицам, совершившим общественно-опасные действия в состоянии невменяемости, могут быть применены принудительные меры медицинского характера. Проще говоря, применяется принудительное психиатрическое лечение.  Целью этих мер, в соответствии со ст.98 УК РФ, является излечение указанных лиц, или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями нашего УК.    И в принципе это и гуманно, и логично. Необходимо лечить, даже без согласия, человека, который в невменяемом состоянии совершил серьёзные общественно опасные деяния, те самые, которые предусмотрены уголовным кодексом, проще сказать - совершил преступление. А к ним относятся и убийство, и изнасилование, и причинение тяжкого вреда здоровью. Это понятно и в принципе правильно.
Но все ли «невменяемые» нуждаются в таковых мерах? Ведь в тексте уголовного кодекса, в той самой двадцать первой статье, говорится, что судом «могут быть назначены принудительные меры медицинского характера». Могут, а не должны. И это означает, что не все лица, совершившие деяния, предусмотренные уголовным кодексом в состоянии невменяемости, нуждаются в таковых, в принудительном лечении. И это ещё логичней. В ч.2 ст.97 того же УК РФ   говорится, что принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда, либо с опасностью для себя или других лиц. Не всегда психически больной человек представляет социальную опасность.   Есть значительное число случаев, когда действия лица хоть и попадают под действия УК РФ, но не   представляют существенной общественной опасности. Не всегда человека можно «вылечить» от преступления. Например: недобросовестные «дельцы» использовали умственно отсталого человека, или, выражаясь старым языком, олигофрена,  в мошеннических делах, тот не понимал значения своих действий. Без тех  людей, которые его использовали, данный умственно отсталый человек в принципе не может представлять общественной опасности.  
     Но что мы видим на практике? Количество случаев, когда принудительные меры медицинского характера к невменяемым гражданам не применялись, ничтожно. А в г. Москве и Московской области я с такими случаями практически не встречался. Выходит, что практически все лица, совершившие в состоянии невменяемости общественно опасные деяние, имеют психические расстройства, связанные с возможностью причинения этими лицами существенного вреда, либо с опасностью для себя или других лиц! Не очень в это верится на примере некоторых невменяемых, находящихся в СИЗО, в ожидании применения принудительных мер медицинского характера, которые я видел, будучи членом ОНК. Видимо, таковое мнение просто сложилось у правоприменителей. Мне очень запомнился один содержавшийся под стражей в общей камере мужчина средних лет, страдающий умственной отсталостью с рождения, который украл электрическую дрель, скорее с чьей-то подачи. Данный человек  был абсолютно «забит», он  даже не понимал, что такое суд и уж тем более принудительные меры медицинского характера. Очень сомнительно, что он представляет общественную опасность, и уж тем более, что после принудительного лечения его интеллект будет восстановлен, то есть будет достигнуто излечение или улучшение его состояния… Аналогичные мысли у меня возникали при общении с другими «кандидатами» на принудительное лечение. Но у судей, прокурорских работников и экспертов другое мнение.
   Теперь об этих самых мерах принудительного характера. В соответствии со ст. 99 УК РФ наше законодательство предусматривает следующие принудительные меры медицинского характера. Принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях. Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа.   Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, специализированного типа. Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, специализированного типа с интенсивным наблюдением. Вопрос о выборе принудительной меры медицинского характера, как и о необходимости её применения вообще, решает суд, в соответствии со ст. 442 УПК РФ, на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. Суд может не согласиться с мнениями экспертов. И бывали случаи, когда эксперты говорили, что гражданин нуждается в одной мере пресечения, а суд определял другую. И чем он руководствовался, игнорируя мнение экспертов-психиатров, неизвестно.
   Принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях является самой безобидной мерой, при её применении признанный невменяемым человек просто посещает обычный психоневрологический диспансер (ПНД) по месту жительства и выполняет рекомендации  своего лечащего врача, принимает лекарства. При этом такие пациенты могут привлекаться к трудотерапии в условиях ПНД, что весьма положительно может повлиять на его социализацию и адаптацию, так важную для лиц, имеющих психические отклонения. Но,  к сожалению, к такой принудительной мере суд прибегает далеко не часто. Она чаще назначается уже в порядке изменения ранее применённой принудительной меры медицинского характера, когда человек уже прошёл лечение в стационарных условиях.
   При принудительном лечении в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа, лицо, признанное не- вменяемым, должно попасть в обычную психиатрическую больницу. Но при этом следует иметь в виду, что, к великому сожалению,  современные психиатрические больницы, даже совсем обычные,  не совсем походят на обычные лечебные учреждения: больные находятся в изоляции, из отделения выходить нельзя, не говоря о том, чтобы выйти за  территорию больницы, посещения родными и близкими могут быть ограничены – так, в некоторые больницы на посещения, не допускают детей. Телефоном, чаще всего пользоваться не разрешается или пользование им ограничено, возможности выхода в Интернет также нет, или она тоже ограничена, пациентов в обязательном порядке переодевают в специфическую больничную одежду пижамного типа, что многими иногда также воспринимается как унижение. Не секрет и весьма грубое, предвзятое отношение к пациентам со стороны персонала, хотя в некоторых психиатрических больницах такие явления пресекаются. Но самое интересное, что во многих больницах лиц, направленных на принудлечение, или, как их называют в народе «принудчиков», стараются держать отдельно от других пациентов, в условиях ещё более жёстких, чем в обычных отделениях психиатрических больниц, с ещё большей изоляцией. И отношение к пациентам в отделениях для «принудчиков» ещё более негативное. Во многих регионах сложилась практика не только направлять, признанных не вменяемыми граждан не только в специально созданные для них отделения, но даже в отдельные больницы. В городе Москве, как правило,  «принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа», осуществляют в  отделениях общего типа при психиатрической больнице специального типа, с ещё более жёсткими условиями в целом: колючая проволока, пропускной режим не территорию.  Нередки случаи, когда пациент, которому судом была назначена принудительная  мера в виде лечения в больнице общего типа, оказывался по непонятным причинам в отделении специального типа. Это грубейшие нарушение действующего законодательства, требований УК. Налицо неисполнение определения суда. На практике случается, что принудительная мера в виде лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа, превращается иную принудительную меру, человек оказывается в медицинской организации, специализированного типа.
   Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, специализированного типа состоит в направлении «принудчика»  в больницу специализированного типа, где, как было сказано выше, условия  намного жёстче, чем в больницах общего типа, степень изоляции намного выше. В подобных лечебницах далеко не каждый может посетить пациента.
  Что касается принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, специализированного типа с интенсивным наблюдением, то здесь «невменяемого» ждёт психиатрическая больница специального типа с интенсивным наблюдением (ПБСТИН). В народе их называют «специнтенсив». При одном этом слове сведущих людей захватывает страх. Там условия ещё жестче, чем в больнице специального типа. Начнём с того, что, ранее, до 1988 года, подобные больницы входили в систему МВД, точнее сказать, в систему главного управления исправительно-трудовых учреждений, аналог современного ФСИНа.  И теперь их охраняют сотрудники ФСИН. По своему виду ПБСТИН больше напоминают пенитенциарные учреждения: высокие стены, колючая проволока, решётки, строжайшая изоляция. Способствует ли такая обстановка излечению или улучшению психического состояния человека? Это большой вопрос! И, естественно, отношение к пациентам соответствующее. Есть сотрудники, которые продолжают ощущать себя представителями министерства внутренних дел, а не министерства здравоохранения, даже если работали только в системе Минздрава, и видят перед собой не больных, а преступников. Таких больниц, если их можно считать таковыми, на постсоветском пространстве в начале 90-х оставалось 12. Ну, возможно, подобные учреждения возникли ещё. В Российской Федерации их сейчас 8 ПБСТИН. С одной стороны, хорошо, что подобных мест немного, но, с другой стороны, люди которым назначено «Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, специализированного типа с интенсивным наблюдением» вынуждены его проходить в ином регионе, в значительном удалении от места проживания. Так на всю Сибирь и Дальний Восток, приходится один единственный ПБСТИН в Новосибирске.
    Теперь посмотрим, как решается вопрос о выборе принудительной меры медицинского характера. Постараемся выяснить,  от чего зависит  –  отправится ли  «невменяемый» в ПНД, или же он будет находиться за колючей проволокой? Будет ли больной человек лежать в обычной психиатрической больнице или находиться в фактически тюремном здании, под охраной сотрудников ФСИН, за тысячу километров от дома? В принципе, логично и понятно, что принудительные меры медицинского характера разные. Есть «невменяемые» люди, не представляющие большой общественной опасности, хоть и нуждающиеся в серьёзном лечении, а могут встречаться, и те кто способны и к убийству, и действительно нуждается в определённой изоляции и наблюдении. Но в отличие от назначения наказания уголовный кодекс не определяет, каких-либо начал применения принудительных мер медицинского характера. Нет каких-либо установленных критериев для применения той или иной меры медицинского характера. Нигде в тексте законодательства не указано, к каким лицам, какие общественно-опасные деяния совершившим, могут применяться те или иные принудительные меры. Нет правовых критериев, не указаны виды общественно опасных деяний, предусматривающие те или иные принудительные меры медицинского характера. Нет медицинских критериев, нигде не указаны медицинские показания, диагнозы для применения тех или иных видов принудительного лечения. В ст. 100 УК РФ указывается, что принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях может быть назначено, если лицо по своему психическому состоянию не нуждается в помещении в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, то есть в психбольницу. А конкретные случаи и виды общественно-опасных действий не указаны. Нет конкретики и в ст. 101 УК РФ, указывающей виды медицинских организаций, оказывающих психиатрическую помощь  в стационарных условиях, также нет ни норм указывающих конкретные общественно-опасные деяния, ни медицинских показаний, для определения типа медицинской организации.  Судьбу человека, вопрос его изоляции решают часто по факту судьи и эксперты, непонятно на чем основываясь. Были случаи, когда один невменяемый человек, совершивший действие, предусмотренное ст.105 УК РФ (умышленное убийство), идёт в ПНД лечиться амбулаторно, а другой, совершивший действие, предусмотренное ст.105 УК РФ (кража), едет в психиатрическую больницу специального типа.
     А сколько будет длиться пребывание на принудительном лечении? И на этот вопрос уголовное законодательство ответа не даёт. В ч.2 ст. 102 указано, что лицо, которому назначена принудительная мера медицинского характера, подлежит освидетельствованию комиссией врачей-психиатров не реже одного раза в шесть месяцев - для решения вопроса о наличии оснований для внесения представления в суд о прекращении применения или об изменении такой меры. Сколько может быть таких комиссий, нигде в законодательстве не указано. Только врачи решают  –  выписать из стационара человека полностью, перевести на амбулаторное наблюдение и лечение или оставить в стационаре на сколько они хотят. Некоторые «принудчики» находятся в больнице очень долго, и пять, и семь, и десять лет, и более. Есть случаи, когда невменяемый проводил в психиатрической больнице специального типа более чем в два раза больше, чем предусмотрен максимальный срок лишения свободы для преступника, здорового человека, совершившего аналогичное общественно-опасное действие. Среди медиков описываемых учреждений, есть термин «не выписной». Это означает, что данные человек проведёт в психиатрической больнице, очень много времени, и возможно, всю жизнь.
  Теперь рассмотрим другой момент. Признали, что человек совершил общественно опасное действие в состоянии невменяемости, вины его в этом нет и, по сути, он не виновен. Данный человек находится в следственном изоляторе. Что с ним будет? По идее он не обвиняется в преступлении и не должен находиться там, где ожидают суда вменяемые люди, совершившие преступления, а иногда и уже осуждённые граждане, то есть преступники.  В соответствии с ч.1ст.435 УП РФ, предусмотрен перевод психически больного лица из следственного изолятора в «медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь» в стационарных условиях, в психиатрическую больницу, где «невменяемый» человек будет ждать определения суда о применении принудительных мер медицинского характера, то есть направления на лечение. В   данной организации психически больному человеку может уже оказываться медицинская помощь, которая ему очень часто необходима. Но в законодательстве указывается, что решает это суд, и при этом только по ходатайству следователя с согласия руководителя следственного органа и дознавателя с согласия прокурора. Всё это усложняет процедуру перевода из СИЗО в больницу. На практике перевод невменяемого лица в больницу до суда является весьма редким явлением. Большинство невменяемых, психически больных людей ожидают суда и отправки на лечение в СИЗО в обычных камерах. Это часто создаёт конфликтные ситуации. В ФЗ от 15 июля 1995г. N103-ФЗ"О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" ничего вообще не упоминается о такой категории, как невменяемые, или лица с психическими расстройствами. И более того, в некоторых регионах, в том числе в Московской области, есть большие трудности с определением невменяемых на лечение в психиатрические больницы. Во-первых, у многих лиц в СИЗО нет паспортов и медицинских полисов Российской Федерации. Они являются иностранными гражданами или бездомными. Во-вторых, во многих психиатрических больницах, осуществляющих принудительное лечение, не хватает мест. И даже при наличии российского гражданства и полиса обязательного медицинского страхования многие признанные невменяемыми, заключённые вынуждены по полгода, а иногда и по году ждать своей отправки на лечение уже после суда, а с учётом предварительного расследования и суда некоторые невменяемые проводят в СИЗО по полтора года. А что касается иностранных граждан, признанных невменяемыми, то они до «утрясания» всех вопросов могут проводить и по три года, и по пять лет, и более. При этом больного человека не лечат. В обстановке СИЗО, без должной медицинской помощи, может возникнуть ухудшение психического состояния. Проходит время с момента совершения невменяемым   гражданином общественно опасного действия, и врачам бывает сложно оценить состояние больного во время совершения этих самых действий, чтобы правильно определить тактику лечения. В отличие от лишения свободы, срок пребывания в СИЗО не входит во время лечения, и это понятно, там не лечат. За то время, которое проводится в СИЗО, довольно большая часть невменяемых граждан могла бы уже пройти необходимый курс лечения и вернуться домой.   Следует отметить, что в СИЗО отношение к невменяемым намного хуже, чем к обычным заключённым. И здесь играет роль и предвзятое отношение в обществе к психическим больным, и конфликтность последних, порой соединённая с определённой беспомощностью и беззащитностью.

    Как было отмечено, очень часто именно «невменяемые» граждане, совершившие общественно опасные действия, проводят в изоляции больше времени, чем их вменяемые «коллеги» в местах лишения свободы.  Часто «невменяемые» фигуранты уголовных дел оказываются в изоляции, когда вменяемые граждане, совершившие аналогичные общественно опасные деяния, вообще оказываются на свободе, получив наказание, не связанное с лишением свободы. Процент назначения судом таковых намного выше, чем неприменения к «невменяемым» принудительных мер медицинского характера или применения принудительного амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра.
    Следует добавить, что в большинстве психиатрических стационаров, осуществляющих принудительное лечение, закрылись лечебно-трудовые мастерские (ЛТМ), трудотерапия поставлена плохо, нет возможности для нормальной трудовой деятельности, в отличие от тех же мест лишения свободы, где всё же есть, не везде, а иногда и с перегибом, серьёзные производства, позволяющие не только сохранять себя в форме, но и получить хоть какие-то трудовые навыки. Практически ни в одной больнице, где осуществляют принудительное лечение, нет школы, даже там, где лечение проходят несовершеннолетние. Во всех воспитательных колониях школы есть. Данное обстоятельство не может не навредить здоровью человека. В психиатрических больницах нет длительных свиданий. Там невозможно вступить в брак, в отличие от исправительных учреждений. Правозащитники и журналисты в психиатрических больницах очень редкие гости. И это понятно: попасть туда на много сложнее, чем в пенитенциарное учреждение. Почему-то среди врачей-психиатров бытует мнение, о том, что общение с прессой или представителями общественности может повредить состоянию пациентов. Долгое время лиц, находящихся на принудительном лечении, не могли посещать члены ОНК. Теперь законодательство позволяет делать это, но до конца данный вопрос не урегулирован.
   Можно сделать вывод, что довольно часто признанное «невменяемым» лицо, совершившее общественно-опасное действие, зачастую находится в  худшем положении, чем вменяемые лица, обвинённые в совершении преступлений. При этом лицо, совершившее преступление в состоянии невменяемости, преступником не является. А прав у него порой  меньше, чем у преступников, положение чаще бесправнее. Здесь сказывается много фактов: и несовершенство законодательства, в первую очередь, и определённые традиции, выражающиеся в негативном, неправильном восприятии лиц с психическими отклонениями. Также значительную роль в ухудшении положения невменяемых играет  недостаток финансирования системы оказания психиатрической помощи. В итоге получается кара за заболевание.

--
Эдуард Рудык

Возврат к списку

Не нашли ответ на свой вопрос? Звоните нам!